Радость и мир

Хотя я всегда тороплюсь, я никогда не спешу.

Строя свою жизнь на слезах других, о счастье мечтать не приходится.

Счастье – это когда мы идем за Богом. А несчастье – это когда Бог идет за нами.

Здоровье не от одной пищи зависит, а наиболее от душевного спокойствия.

Что полюбит человек, в чем будет обращаться, то и найдет: полюбит земное - земное и найдет, и поселится у него на сердце это земное, и сообщит ему свою земляность, и свяжет его; полюбит небесное - небесное и найдет, и поселится оно в сердце и будет животворно им двигать. Ни к чему земному не нужно прилагать сердца, ибо со всем земным, когда мы неумеренно и пристрастно им пользуемся, срастворяется как-то дух злобы, оземленивший себя безмерным сопротивлением Богу.

Мы созданы для Бога. Те, кого мы любим в этой жизни, потому и пробудили в нас любовь, что мы увидели в них отблеск Его красоты, доброты и мудрости.

Человек сам по себе немощен, как цветок полевой: все его любят, и все его топчут ногами. Так и человек: иногда он в славе, а иногда в бесчестии. Но кто любит Бога, тот благодарит Господа за все скорби и пребывает покоен и в чести, и в поношениях.

Наш критерий добра и счастья не всегда совпадает с Божиим благожеланием для нас, а потому молитесь и благодарите Бога за все, без страха идя по жизни в землю обетованную...

Православие сегодня – и священство, и богословы, и верующие – обмирщилось. Молодежь живет в удобных уютных домах и ищет такую религию, которая бы соответствовала их самодостаточной жизни – иной они не знают; профессора и лекторы пребывают в «научном» мире, где, увы, ничто не принимается всерьез, ничто не является вопросом жизни и смерти, и сама атмосфера пропитана духом самодостаточности и обмирщенности.

При подобном существовании в искусственных, тепличных условиях невозможно затронуть сокровенные уголки души, сколь бы воодушевляющими ни были провозглашены истины Православия или откровения святых: и говорящий, и слушающий обращены к мирскому, и глубокого отклика – столь естественного для православного христианина – в их душах не найти… В среде русских эмигрантов «богословов» новой школы (тех, кто поспевает за всеми философскими модами, щеголяет цитатами из наисовременнейших авторитетов католичества или протестантства, готов примириться с обыденностью современной жизни и, особенно, жизни научного мира) метко назвали «богословами с сигаретой». Слово их мертво, ибо сами они – от мира сего и взывают к миру в обстановке обмирщенности. И порождают лишь пустые, выспренные речи, а отнюдь не идею православного подвига.

Вхождение в присутствие Божье наполнит нас радостью, которой мы не знали раньше.